|
|
AND SO ON... / 1.
**** В ту ночь меня боготворили, Слова взлетали и парили, И я внимала, не дыша, Тому, что дивно хороша... ...как состоявшийся поэт. А мне бы – так убавить свет... Речь шла о том, что много званных, Но мало – ТЕХ, И, что не всякая «Осанна!» Идёт наверх, О разработке материала, Заточке фраз… А я тихонько умирала От этих глаз. И шли накатом, нарастали В висках лавины «Болеро»... Но руку мне поцеловали – «Как длань, державшую перо». И женщина в моём лице Тогда в лице не изменилась, Я даже, помню, извинилась – Уже потом, уже в конце.
**** Да, я люблю Вас – а то Вы не знали, А то Вы лишь только вчера родились, А то Вы считали, что руки дрожали Лишь только у крупных и мелких актрис.
А то Вы решили, что можно спокойно Прожить свою жизнь, никого не сгубив, Что, правда – не правда, а больно – не больно, – Чудесная песня, но гнусный мотив.
Вы верите в Бога? – хотя бы немного, Хотя бы настолько, чтоб страх обуял При виде крутого чужого порога, Чужих простыней и чужих одеял?
И ежели – да, то Вам будет спасенье – Мерцающий свет, путеводная нить, И светлая радость, и дивное пенье... А ежели – нет, то не мне Вас учить...
**** Мне с тобой – не детей крестить. Но тому, чему быть – быть. А для тех, у кого – честь, Тем и пуля, и лоб есть. Ну, а если стыда – нет, То на нет – и суда нет.
**** Ах, да... Ты опять хочешь правды. Её я имею – полнó! Но только из длинной цепочки Одно выпадает звено... Потом выпадает другое, И мы уже вяжем узлы, И речь осторожной дугою Скользит, огибая углы. А вечер уж близится к ночи, И не было этого дня, И ты уже правды не хочешь, И нету её у меня.
**** То ли это дерево качается, То ли это Боженька печалится, Как-то это странно получается: Наступил февраль – и не кончается. Господи, прости меня, нетрезвую, Господи, не то чтобы я брезгую... Мне Твои сокровища несметные – Всё равно что мальчики балетные. Господи, я так Тебя люблю! Пригляди за мной, а я посплю...
**** И опять матрос повешенный Приходил, И по стенам взглядом бешеным Проводил, И стонал там, светом залитый, – В темноте... Ох, не тем я, право, занята – Ох, не тем.
Что ни сон – то вынимание Из петли. Окна дразнят расстоянием До земли, Оголённой позолотою – Провода... – Не туда мозги работают, Не туда.
**** Маска, я тебя знаю. Маска, ты – злая-презлая маска. Ты нынче гуляешь – игры играешь, дурку валяешь, мужей отбираешь, планы имеешь. А мне оно надо? Маска, послушай, купи себе яда.
**** Опять любое «здрасьте» бьёт по нервам, Опять второе «Я» не дружит с первым, И в мире, где погашен белый свет, Любое слово сводится на нет. И нет конца. И не хватает зла, Когда поют «Печаль моя светла...»
**** М.Д. Эта глупость лебединого периода, Эта пропасть на разломе бытия, Эти неводы, где рыбой бьются выводы – Все про то, что «лошадь не моя»... Ты любя убьёшь – и не заметишь, Ты, любя, заметишь – и убьёшь... Идиш – это средство, а не фетиш. Ты мне не по милому хорош. Я тебя ещё досочиняю: Ты мой белый-белый, белый лист. Ты ведь только с виду дядя Хаим, А в душе ты парень-гармонист.
**** Если ты такой хороший, Почему же дохнут рыбки, Если ты на них посмотришь Так, как смотришь на меня? Если ты такой хороший, Почему тогда так зыбко, Почему тогда так зябко, Почему народ слинял? И, уж коль я не такая, Не того, сам знаешь, сорта, Коль взаправду я такая, Кем казаться я хочу, То скажи, какого чёрта, Нет, скажи, какого чёрта, Объясни, какого чёрта Я здесь всё ещё торчу?
**** Нас с тобой друг для друга нету – Мы на разных живём планетах. При несхожих закатных видах Мы на разных летим планидах. Ты считаешь – всё может статься. Я другие читаю святцы... ...хотя тоже порой считаю – Нам без койки не разобраться.
**** Всё, что угодно – но только по-польски,
**** Мой терем – на краю земли.
Бояре, вы зачем пришли? Молодые, я сейчас спущусь – Я вот только застегнусь, расчешусь. А когда я к вам сойду на крыльцо – Молодые, не глядите на лицо – Ой, черно оно черно в свете дня, А вот ночь – она как день для меня: Я седую расплетаю косỳ Да с берданочкой гуляю в лесу, Да у речки на крутом берегу Всё стою-хочу-взлететь-не-могу... А ведь раньше я весёлая была, Всем давала – одному не дала. Он потом ко мне пять дней приходил, На шестой пришёл – убедил. И будь проклят он навеки, тот день: Я потом за ним полжизни – как тень. Я что было – вспоминать не хочу – Лучше я пойду над речкой взлечу. Помню только белый лоб да пробор... А берданочка со мной с этих пор... ...А мой терем на краю земли – Ой, бояре, вы пошто ушли?
**** Совсем немножко, для разогрева, Рюмашка справа, а сердце слева. И станет легче, и станет лучше, И слово к слову потянет ручки, Они сплетутся в неразберихе – Сначала громко, а после – тихо – Так тихо-тихо, но дружно-дружно, И станет как-то совсем ненужно – Ни песни нежной, ни мысли книжной Ни бури снежной, ни чакры нижней.
**** Есть просто улицы и улицы, Где тени кажутся длиннее. Когда две девочки целуются, То им, наверное, виднее...
Такие девочки хорошие... Мне б тоже что-нибудь в оборочку... Такие редкие прохожие... Такая улица под горочку.
**** На Портобелло музыка играет, И сразу вспоминаешь теплоход. Махнёшь рукой – и сердце замирает, Который год, уже который год... Цветы завянут, птицы перестанут, И ты поймёшь, что лето пролетело. На Портобелло всё равно тебя обманут, Но невозможно не пойти на Портобелло.
**** Принять меня за чистую монету – Ах, божемой, вольно же было Вам! Вам надо больше воздуха и света И меньше припадания к словам.
Жизнь – умное дитя в своей природе... И ничего, что зубы в три ряда. А женщины приходят и уходят – Вокзалам наплевать на поезда.
**** Небесными силами, лисами, лесами, лóсями – Я заклинаю Вас – не трогать осени. Играют все – кто б они ни были – Конокрады, кони ли... А Вы – тронули, значит – выбыли, Но ещё не поняли.
**** Старый Царь меня искал – Причитал, как маленький, И чулочки целовал, Брошенные в спаленке. Гладил туфли, говорил: «Ах, вы туфли-лодочки... Мысок, каблучок... ножка посерёдочке...»
Он не мог ни есть, ни пить, Ни лежать на печке – Холуям велел рубить Полынью на речке. И шагнул за кромку льда, Сам себя жалеючи... Ох, смеялись же тогда Мы с Иван-царевичем! |