****

В ту ночь меня боготворили,

Слова взлетали и парили,

И я внимала, не дыша,

Тому, что дивно хороша...

...как состоявшийся поэт.

А мне бы – так убавить свет...

 

Речь шла о том, что много званных,

Но мало – ТЕХ,

И, что не всякая «Осанна!»

Идёт наверх,

О разработке материала,

Заточке фраз…

А я тихонько умирала

От этих глаз.

 

И шли накатом, нарастали

В висках лавины «Болеро»...

Но руку мне поцеловали –

«Как длань, державшую перо».

 

И женщина в моём лице

Тогда в лице не изменилась,

Я даже, помню, извинилась –

Уже потом, уже в конце.

 

 

****

Да, я люблю Вас – а то Вы не знали,

А то Вы лишь только вчера родились,

А то Вы считали, что руки дрожали

Лишь только у крупных и мелких актрис.

 

А то Вы решили, что можно спокойно

Прожить свою жизнь, никого не сгубив,

Что, правда – не правда, а больно – не больно, –

Чудесная песня, но гнусный мотив.

 

Вы верите в Бога? – хотя бы немного,

Хотя бы настолько, чтоб страх обуял

При виде крутого чужого порога,

Чужих простыней и чужих одеял?

 

И ежели – да, то Вам будет спасенье –

Мерцающий свет, путеводная нить,

И светлая радость, и дивное пенье...

А ежели – нет, то не мне Вас учить...

 

 

****

Мне с тобой – не детей крестить.

Но тому, чему быть – быть.

А для тех, у кого – честь,

Тем и пуля, и лоб есть.

Ну, а если стыда – нет,

То на нет – и суда нет.

 

 

****

Ах, да... Ты опять хочешь правды.

Её я имею – полнó!

Но только из длинной цепочки

Одно выпадает звено...

Потом  выпадает другое,

И мы уже вяжем узлы,

И речь осторожной дугою

Скользит, огибая углы.

А вечер уж близится к ночи,

И не было этого дня,

И ты уже правды не хочешь,

И нету её у меня.

 

 

**** 

То ли это дерево качается,

То ли это Боженька печалится,

Как-то это странно получается:

Наступил февраль – и не кончается.

Господи, прости меня, нетрезвую,

Господи, не то чтобы я брезгую...

Мне Твои сокровища несметные –

Всё равно что мальчики балетные.

Господи, я так Тебя люблю!

Пригляди за мной, а я посплю...

 

 

****

И опять матрос повешенный

Приходил,

И по стенам взглядом бешеным          

Проводил,

И стонал там, светом залитый, –

В темноте...

Ох, не тем я, право, занята –

Ох, не тем.

 

Что ни сон – то вынимание

Из петли.

Окна дразнят расстоянием

До земли,

Оголённой позолотою –

Провода... –  

Не туда мозги работают,

Не туда.

 

 

 

 

****

Опять любое «здрасьте» бьёт по нервам,

Опять второе «Я» не дружит с первым,

И в мире, где погашен белый свет,

Любое слово сводится на нет.

И нет конца. И не хватает зла,

Когда поют «Печаль моя светла...»

 

 

**** 

Эта глупость лебединого периода,

Эта пропасть на разломе бытия,

Эти неводы, где рыбой бьются выводы –

Все про то, что «лошадь не моя»...

Ты любя убьёшь – и не заметишь,

Ты, любя, заметишь – и убьёшь...

Идиш – это средство, а не фетиш.

Ты мне не по милому хорош.

Мы тебя ещё досочиняем:

Ты мой белый-белый, белый лист.

Ты ведь только с виду дядя Хаим,

А в душе ты парень-гармонист.

 

 

****

Если ты такой хороший,

Почему же дохнут рыбки,

Если ты на них посмотришь

Так, как смотришь на меня?

Если ты такой хороший,

Почему тогда так зыбко,

Почему тогда так зябко,

Почему народ слинял?

И, уж коль я не такая,

Не того, сам знаешь, сорта,

Коль взаправду я такая,

Кем казаться я хочу,

То скажи, какого чёрта,

Нет, скажи, какого чёрта,

Объясни, какого чёрта

Я здесь всё ещё торчу?

 

 

****

Нас с тобой друг для друга нету –

Мы на разных живём планетах.

При несхожих закатных видах

Мы на разных летим планидах.

Ты считаешь – всё может статься...

Я другие читаю святцы. 

 

 

****

Всё, что угодно – но только по-польски,
Чтоб я ни слова понять не могла,
Что где-то там в Гданьске, или Подольске
Какая-то баба ему родила.
 
Всё, что угодно – но только на вдохе:
Линия фронта и вражеский тыл,
Крупные формы и малые крохи,
Ангелы, птицы и твари без крыл –
 
Всё, что угодно – и бред с наважденьем,
И откровенье раскрытых окон,
Неудержимо манящих паденьем –
Всё, что угодно – но только не он.

 

 

****

Мой терем – на краю земли. 

Бояре, вы зачем пришли?

Молодые, я сейчас спущусь –

Я вот только застегнусь, расчешусь.

А когда я к вам сойду на крыльцо –

Молодые, не глядите на лицо –

Ой, черно оно черно в свете дня,

А вот ночь – она как день для меня:

Я седую расплетаю косỳ

Да с берданочкой гуляю в лесу,

Да у речки на крутом берегу

Всё стою-хочу-взлететь-не-могу... 

А ведь раньше я весёлая была,

Всем давала – одному не дала.

Он потом ко мне пять дней приходил,

На шестой пришёл – убедил.

И будь проклят он навеки, тот день:

Я потом за ним полжизни – как тень.

Я что было – вспоминать не хочу –

Лучше я пойду над речкой взлечу.

Помню только белый лоб да пробор...

А берданочка со мной с этих пор...

...А мой терем на краю земли –

Ой, бояре, вы пошто ушли?

 

 

****

Совсем немножко, для разогрева,

Рюмашка справа, а сердце слева.

И станет легче, и станет лучше,

И слово к слову потянет ручки,

Они сплетутся в неразберихе –

Сначала громко, а после – тихо –

Так тихо-тихо, но дружно-дружно,

И станет как-то совсем ненужно –

Ни песни нежной, ни мысли книжной

Ни бури снежной, ни чакры нижней.

 

 

**** 

Есть просто улицы

и улицы,

Где тени кажутся длиннее.

Когда две девочки целуются,

То им, наверное, виднее...

 

Такие девочки хорошие...

Мне б тоже что-нибудь в оборочку...

Такие редкие прохожие...

Такая улица под горочку.

 

 

****

На Портобелло музыка играет, 

И сразу вспоминаешь теплоход.

Махнёшь рукой – и сердце замирает,

Который год, уже который год...

Цветы завянут, птицы перестанут,

И ты поймёшь, что лето пролетело.

На Портобелло всё равно тебя обманут,

Но невозможно не пойти на Портобелло.

 

 

**** 

Принять меня за чистую монету –

Ах, божемой, вольно же было Вам!

Вам надо больше воздуха и света

И меньше припадания  к словам.

 

Жизнь – умное дитя в своей природе...

И ничего, что зубы в три ряда.

А женщины приходят и уходят –

Вокзалам наплевать на поезда.

 

 

****

Небесными силами, лисами, лесами, лóсями –

Я заклинаю Вас – не трогать осени.

Играют все – кто б они ни были –

Конокрады, кони ли...

А Вы – тронули, значит – выбыли,

Но ещё не поняли.

 

 

****

Старый Царь меня искал –

Причитал, как маленький,

И чулочки целовал,

Брошенные в спаленке.

Гладил туфли, говорил:

«Ах, вы туфли-лодочки...

Мысок, каблучок...

ножка посерёдочке...»

 

Он не мог ни есть, ни пить,

Ни лежать на печке –

Холуям велел рубить

Полынью на речке.

И шагнул за кромку льда,

Сам себя жалеючи...

Ох, смеялись же тогда

Мы с Иван-царевичем! 

 

 

****

Скажи, мы всё ещё друзья,

Или уже друзья навечно –

Той дружбой, что с утра нельзя

Запить рассолом огуречным?

 

Я это, собственно, к чему:

Ты очень занят был в Крыму?

Ты мне скажи: да-да, нет-нет –

Каков вопрос – таков ответ.

 

 

****

Когда мне снится, что ты подходишь –

Я просыпаюсь.

Я не высыпаюсь...

 

Мы спорим, спорим – и я просыпаюсь,

Когда уступаю.

Я недосыпаю...

 

А ещё мне снятся пальмы

И всё, что знойно,

И я уже измучилась совсем.

Мне бы поспать спокойно

Часов семь.

 

 

****

И ты пойми одну такую простую вещь,

Что можно в комнату пустую

войти – и лечь –

Вот так, свалиться наповал –

Навечно, на пол,

Но только чтобы этот кран

На кухне капал –

Чтоб захотелось вдруг дождя

Стеной по окнам,

И чтоб сбивал на слове «я»

В «сейчас я сдохну».

 

 

****

Ну и как мне теперь быть?

Ну и что мне теперь делать?

Я, конечно, умею выть –

И не просто – а выть, как нелюдь.

А ещё я могу сплясать

Африканский такой танец,

А ещё могу нож взять

И отрезать себе палец,

И решить, что уже согрелась,

И начать продолжать жить –

Только что мне теперь делать?

Только как мне теперь быть?

 

 

****

Вот ведь, как оно получается...

Обознатушки-перепрятушки.

Значит, всё оно продолжается,

Продолжается – ну и ладушки.

Где шампанское – там и фантики,

Стынут розы на подоконнике.

Удивительная романтика –

В понимании пани Моники.

Я ж сломалась об этот слалом,

Закрутили крутые горки.

Казанову играют дамы,

А меня – аж тошнит на галёрке.

С головой разобраться, что ли?

Не могу я её донашивать...

Я один раз спросила – доколе?

А второй раз не буду спрашивать –

Разве только что – там, на исходе,

Тихим шёпотом – вот о чём ещё:

Это всё так само происходит,

Или якобы с Божьей помощью?

 

 

****

И хотя Вы так вот смотрите на меня удавом,
Говорите мне Вы то же самое, что и я Вам.
Только я Вам – бережно, по продольной,
А Вы рвёте поперёк – это больно...
А потом у нас с Вами начнётся разбор полётов,
И я Вам буду говорить про свою ранимость.
Раньше это выдерживал только каждый сотый,
Пока я на первых трёхстах училась.
А теперь мне даже и рассказать-то некому,
Что ноги слабеют, когда со мной по-хорошему...
Была бы девочкой – написала бы Бекхэму
Про то, что все перины у меня на горошине...
А мы с Вами, стало быть, будем дружить семьями –
Как русский со шведом после Полтавы,
И я этот взгляд Ваш потом перейму со временем –
Будем просто глядеть друг на друга –
Как два удава.
А я вообще-то зашла по делу:
Что-то было гнетущее, несоразмерное,
А вот теперь и не помню даже, чего хотела...
Господи, боже мой... Вас, наверное...
 

 

****

И позовут из Мира Нижнего –

Звеня, трубя:

Возлюби жену ближнего,

Как самого себя...

И дышится легко над бездной той, 

Ветра свежи.

И чей-то голосок надтреснутый:

«А ты не бжи!»

И сядет солнце, не мигая,

За окоём –

Не возражая, и не пугая

Небытиём.

 

 

****

Он на неё залип, залёг –

Как мотылёк на василёк,

И был их путь далёк-далёк,

И только в печке уголёк 

На них смотрел, смотрел, смотрел –

Пока совсем не догорел,

Пока совсем не угорел

От этих слов, от этих дел,

От этих длинных белых тел.

 

 

****

Он ведь как мне говорил –

Жарко-жарко:

Всё, что хочешь – всё твоё –

Мне не жалко!

Ах, какая у тебя ручка белая...

Я, что хочешь

Для тебя сделаю...

А с утра всё забывал –

Начисто.

Да ещё меня ругал

За ведьмачество.

 

 

****

Вы не из тех, кто падает с моста,

Чтоб жизнь закончить с чистого листа,

Вы просто сосчитаете до ста –

И до утра: Вы знаете места.

 

А утром Вы начнёте, где вчера...

И к Магомету спустится Гора,

А всё, что остаётся за бортом –

Пусть воду пьёт – и никаких потом –

 

Потом – и суп с котом, и куры в ощип,

А Ваше всё останется при Вас,

Плюс я, как что-то тёплое на ощупь,

И две других, приятные для глаз.

 

Плюс целый мир – без края и конца,

И взять его легко, зайдя с торца.

Вы будете молиться перед сном

Тому, кто запустил Ваш метроном,

А мясо Вам захочется сырым...

Вы знаете, куда ведут дороги в Рим.

 

 

****

Смеркается. Тучи повисли.

Не смотрит всевидящий Бог... –

Мне нравится ход Вашей мысли,

И выдох, сменяющий вдох.

 

Мне нравятся тёмные шторы,

И то, что не стоят труда

Балетные «па» разговора,

Ведущего невесть куда,

 

Размытость любых очертаний,

Понятий и статуса quo,

И я ради всей этой дряни –

Умру. Но не боле того.

 

 

****

Конечно, конечно – такая преграда...

И если «так надо», то значит – так надо.

И я не в обиде, я баба не злая.

Я Вас поцелую и Вам пожелаю:

От этого «надо» –

До самого ада –

Живите не кисло –

Отныне и присно –

Отсель – и дотоле.

Аминь, что ли...

 

 

****

В славном городе таком, Дюссельдорфе,

Средь немецких, несмываемых морд

Пили слабенький такой кофе,

Ели сладенький такой торт...

Понимали каждый взгляд с полуслова,

Заказали Johnnie Walker без льда –

Потому что так когда-нибудь снова –

Мы, наверное, уже никогда...

 

 

****

Не нужна ему ты, милая, не нужна –  

У него есть Божья Заповедь и жена

И тебе такие, золотко, не нужны –

У них даже сны безгрешные,

Даже сны

 

А твоя подушка горькая – горяча

Он тебя приходит мучает по ночам

Что посмотрит, что дотронется –

Жгёт огнём –

Даже днём, бывает, стонется,

Даже днём

 

 

****

Я же не просто по дому хожу –

Я же с ума потихоньку схожу,

Я же по тонкому-тонкому льду

На Вашем коротком иду поводу.

Ни звука, ни света, Вы – там, а я – здесь –

Меня, как бы нету, а Вы, как бы, есть.

И сколько верёвочке этой ни виться –

Кому-то придётся на ней удавиться.

 

****

А по весне в открытое окно

Влетит такое маленькое «но»

Она проснётся – а оно в груди

Он: «Что с тобою?» –

Взвизгнет: «Отойди!» 

...Она начнёт глядеть издалека,

Она начнёт струиться, как река,

Закатывать глаза, цедить слова,

Снимать себе пылинки с рукава

И бегать на Центральный Телеграф

А он её убьёт, и будет прав.

 

 

****

Я уеду – ты останешься. 

Ты рукой ко мне потянешься –

А меня уже там нет –

Только воздух, только свет,

Только блики, только токи,

Да разорванная сеть...

Ах, какой ты одинокий –

Любо-дорого смотреть.

 

 

****

Пальто – моё, а в кармане – рюмочка.

Не помнишь, у меня была сумочка?

Мне бы виски глоток, да мёда к чаю,

только – тише, тише, я знаю, знаю:

отмолить – отмолишь, да не отбелишь,

и ещё про площадь, где три вокзала... –

Ты так мягко стелишь, так мягко стелишь,

а я так устала, я так устала...

 

 

****

В Риме лето лежит недвижимое,

Время есть понятие растяжимое –

Эти римские цифры на арабские числа,

Не лишённые стати, но лишённые смысла,

Когда будит ночами и находит волною

То, что снилось в сиесту, а случилось зимою.

И уже всё равно, что слова, что диезы –

Мне что ёбтваюмать, что культурные срезы –

Эти нимбы да ямбы

Золотистого цвета,

Да виола да гамба,

Да конец света...

А потом все женятся, зло наказывается...    

Жаль, что сказка ваша не скоро сказывается.

 

 

****

О Господи, ведь Ты не покараешь?

Всемогущ, всеведущ и незрим –

Ты знаешь, что я знаю, что Ты знаешь...

Мы с Тобой потом поговорим.

Я не очень сильно разбираюсь

В том, что мне Твой ангел тихо пел...

Можно я пока что поиграюсь

В то, что Ты припрятать не успел?

 

 

****

Ах, Семён Семёныч! 

Нам бы с вами вальсочек…

А вы вот так вот умеете –

С пяточки на мысочек?

А вы своё детство помните?

Ну, девочки там, пионервожатые…

Да что вы смеётесь, полноте…

А вы почему неженатые?

(А я ведь знаю про тот ваш случай,

Когда весь город лежал в падучей…

Но то, что было в Орехово-Зуево –

Оно в столице недоказуемо.)

 

А вот вы про меня ничего не знаете –

Только догадываетесь:

Я же вижу, как вы меня вычисляете,

Я же чувствую, как вы вглядываетесь…

Но только – пустое оно, пустое,

Я бы и рада, но я не стóю…

Когда бы во мне жила только одна сволочь –

А ведь их две – утренняя и вечерняя…

Нет, не судьба нам, Семён Семёныч,

Пойду я, что ли уже, наверное…

 

 

                      «…вы сами назначили шесть шагов»

                        М.Ю. Лермонтов, «Герой нашего времени»

 

...А он мне говорит: хуйня это всё, ваша светлость,

глупости,

Главное – вовремя отойти от пропасти:

Туда ведь глянешь, и голова – что мельница –

Тут был у нас случай такой похожий...

А чем виноватей – тем легче целиться,

Так что вам, ваша светлость, сам бог поможет...

 

...А я ему говорю, что было совсем не больно,

Что вот только птица вскрикнула – испугала,

И что покойная Любовь Анатольна

На меня посмотрела и не узнала...

 

 

ТРИПТИХ

 

I. 

 

Отдайте мои электронные письма,

Чтоб я их сожгла на оплывшей свече –

Несдержанность слова, растерянность мысли,

Кричащие страсти в альтовом ключе.

Возьмите всё то, что осталось в осадке:

Несдержанность мыслей, растерянность слов –

Всё то, что хранится в заветной тетрадке,

Не оставляя ненужных следов.

 

II.

 

Мой маленький почерк Вам мало понятен,

И слёзы мои высыхают без пятен,

И то, что написано этим пером –

Оно никогда не кончалось добром.

Но то, что приходит само по себе –

Оно и проходит само по себе... –

Я Вам это просто со знанием дела,

А вовсе не то чтобы там по злобé.

 

III.

 

Держаться на плаву,
Хватаясь лишь за строчки,

От каждого Ау! –

На мелкие кусочки.

Невидимая плеть,

Неведомая сила –

Чтоб Вам так не болеть,

Как Вас она любила.

 

 

****

На свету мысли тёмные,

В темноте – светлые –

Нигде не числятся,

Нигде не значатся...

На свету лучше думается,

В темноте лучше плачется.

 

 

****

Милый, любимый, ведь это – для взрослых, 

А нам же с тобою – расти и расти...

Быть может, когда-нибудь, как-нибудь...

После.

Мы плюнем на всё и собьёмся с пути.

 

И скажем друг другу: какая досада – 

Какая досада, какая беда,

Что нам ничего уже больше не надо,

Что всё это – смех, и не стоит труда. 

 

 

****

Вы своё, а я своё – на закорочки,

Не заметим, как дойдём

До пригорочка.

На пригорочке том – дом,

Белоснежный, словно кокон –

В этом коконе моём

Нету двери, нету окон...

Мы могли бы там пожить.

Мы могли бы там остаться...

Моё дело предложить,

Ваше дело – отказаться.

 

 

****

А вообще-то я из «погорелого»,

Я вам – нараз:

От стона тихого до взгляда белого

Остывших глаз.

Мои картинки все – сплошь акварелями:

Поплюй – и нет,

А вы, как маленький, всему поверили –

Вам сколько лет?

Бежать вам от меня, да не прихрамывать,

Чтоб never впредь,

А мне всю жизнь, видать, её доламывать,

Мою комедь.

 

 

****

Ага, Матильда, теперь я тут.

Всё жду, когда же они допрут,

Что Земля не такая уж плоская,

Что Бог един, а человечина – жёсткая.

Вот, разве что сердце – такое мягонькое.

Такое маленькое.

И скулит волком.

Ему ведь и не объяснишь всего,

С ним не поговоришь толком –

Уж больно мягонькое.

Пойду-ка лягу-ка я.

Глаза закрою, усну, проснусь –

А мир-то – сучий.

Матильда, а можно я к вам вернусь,

У вас там лучше.

У вас там встанешь – и хоть бы кто –

Лишь ты да небо,

А если кто-то когда-то был –

То был, как нé был...

...И ни с каким покоем в мире не сравнится

Надёжность двух босых ступней на черепице,

И всё уже утратило значенье,

Приобретя звучанье и свеченье,

И, ежели тебя не окликают,

То та рука на горле – отпускает,

Лунный свет ложится на плечи

И просвечивает... 

А у нас лунатиков лечат.

И вылечивают.

 

 

****

Сам возьми себе стаканчик, если будешь. 

Воровство конечно лучше простоты –

Но скажи, ведь ты меня не любишь?

Любят все. Не любишь только ты.

Хочешь знать, по ком звонит тот колокол,

И откуда столько воронья? –

То меня по жизни тащит волоком.

Это, знаешь, жизнь. Плюс-минус я.

Посидим – и час зачтётся зá два.

Помолчим – и рюмочка, как две.

Тебе что-то надо? Мне не надо –

Я уж чижик-пыжик в голове.

 

 

****

С лева бока – ножка правая,

С права бока – ножка левая.

И слова мои – корявые,

И делами Бога гневаю.

 

То направо перекошена,

То налево. Вот ведь надо ведь...

А хотела быть хорошею,

Чтоб собою только радовать –

 

Чтобы речь держать – напевами,

Чтоб ходить повсюду павою,

Чтобы слева – ножка левая,

А по праву руку – правая.

 

 

****

"Кто там в малиновом берете
С послом испанским говорит?"
А.С. Пушкин. "Евгений Онегин"

 

Как хорошо, что скоро лето –

Уже совсем, уже почти...

Заката цвет – как цвет берета,

Что у замужних дам в чести.

 

А дни становятся длиннее –

День ото дня, день ото дня...

Да и люблю я Вас сильнее,

Чем Вы не любите меня.

 

 

****

Вот ты меня держишь за суку отвязную, 

А я ведь давно уж совсем не такая –

Я только церковные праздники праздную,

Я только святейшую воду алкаю.

Я только ступаю отсюда – досюда,

А скажут, не надо – и это не буду.

 

Я слышу ночами пространные речи:

Со мной говорит кто-то чуждый и взрослый,

С дверьми происходят престранные вещи –

Я всё расскажу, но когда-нибудь после.

С душой мы на «ты» – вона наша аптека:

Ей дозу накаплешь – она и парит.

Лишь там, где ступала нога человека,

Она всё равно почему-то болит.

 

 

**** 

Там, где у Сфинкса кончаются лапки –

Там начинается всё остальное,

Там иудейки, они же арабки

Прутся от шмотки с кровавым подбоем,

Там начинается всё, что я помню:

Снег почерневший лежит и не тает,

Чудище обло, озорно, огромно –

Сволочь стозевная – лает и лает...

Там начинаются эти могилы,

Эти родильные нахуй дома,

Где не проходят потуги вполсилы,

И акушерка орёт, чтоб – «сама»...

Крестная сила, клыкастые бабки,

Вечная карма и грехЪ, что на «ять»...

Там, где у Сфинкса кончаются лапки,

Лучше не нужно подолгу стоять.

 

 

****

В двери, тяжестью литые,

Я войду, себя склоня,

Чтоб угодники святые

Не заметили меня.

 

Можно встать у самой кромки,

Возле самой у стены,

И повсхлипывать негромко,

Чтоб не видно со спины:

 

Почему я всем мешаю,

Говорю не те слова?

Почему свеча большая,

А горит едва-едва?

 

А туда ли льются слёзы?

А тому ли я дала?

В этой клинике неврозов

Золотые купола...

 

 

****
Слова — хорошие-хорошие,
Поскольку мы едва знакомы.
Ещё не видел ты подножия,
Поскольку очень высоко мы.
Глаза весёлые-весёлые,
Поскольку ты ещё не понял,
Что мы с тобою разнополые —
Там тонут все. И мы утонем.

 

**** 
Господи! Сердце – всего лишь моторчик –
А почему так швыряет и корчит?
– Это не порча?
– Это не порча.
Это проходит, но терпится молча. 
 

****
Он смотрел в трубу подзорную
На свою большую жизнь,
Если видел птицу чёрную —
Выстрел влёт — и птица — вниз.
Его руки не канючили —
Раздавив кадык судьбе,
Он из женщин выбрал лучшую
И привёл её к себе.

А Судьба смеялась гаденько:
«Ой, неправда ваша, дяденька!»

 

****
Чьи-то пальцы пахнут ладаном,
А моим ещё тепло.
Я сижу под Баден-Баденом,
Пью вискарь, грызу стекло. 
 
И дивлюсь, как всё продумано,
И колюсь на полумрак...
Пианист играет Шумана —
Мне от Шумана — никак.
 
Мне вообще всё нынче хихоньки.
Отсмеюсь — шагну во тьму —
Прям туда, где каждый тихонько
Топит сам свою му-му.

 

****
...И будет в этой точке много строчек —
И девичья горючая слеза,
И синенький засморканный платочек —
Кондуктор не нажмёт на тормоза.

И улетит с воздушным поцелуем
Всё то, что раньше плакало и пело,
Поэтому, давайте потанцуем,
Пока уже почти, но не стемнело.

 

****
А я не знаю, чем оно кончится
Крошить оно будет жизнь, или скрашивать
Оно закончится, как Вам захочется
И не меня Вам об этом спрашивать
Я теперь больше люблю обыденное
Сервизы очень люблю обеденные
А привидения, сновидения, ясновидение –
Это теперь уже не в моём ведении.

 

****
Ох уж эти ваши вериги у чресел! –
Вам бы только напридумывать себе горе.
У меня ведь их тоже есть, этих песен,
И не меньше вашего тех историй –
Таких историй, что вы забудете,
Откуда родом всё ваше умное,
Откуда дети те, откуда люди те,
Откуда море здесь, такое шумное...
Откуда голос мой, такой прерывистый...
Зажгутся вывески, погаснут вывески,
Исчезнут люди те, исчезнут дети те –
Вы не увидите, вы не заметите...

 

****
А я Вас люблю – до озноба, до коликов,
До всякого рода неясных вещей –
От мыслей о вечном – до мыслей о кроликах,
И страха при мысли о вечной ничьей.
И мужу я всё рассказала от ужаса,
И он мне впервые поверить не мог...
И кружится, кружится, кружится, кружится,
Уходит, уходит земля из-под ног...

 

****

Я такая ваза –
Вам такой не надо,
Потому что сразу
Я колюсь от взгляда:
Вы меня не тронете –
А всё равно уроните.

 

**** 

А я иногда ухожу на свободу.

Особенно часто — в последние годы.

Порой забреду — так, что страшно самой.

Страшней всего было минувшей зимой.

 

И всё-таки, я дотянула до лета.

Пришли человечки зелёного цвета.

Уходят, и снова приходят они.

Особенно часто в последние дни...

 

****

А Вы со мной так нежно и так косвенно,

Что я сейчас вот лягу и умру.

Меня не досчитаются по осени

На том чужом и радостном пиру.

 

И по привычке, в косвенно-винительном,

Поправив мельком пряжку от ремня,

Вы скажете, что Вы меня не видели,

И вообще не знаете меня.

 

****

Я ржу как Анка-пулемётчица,
Мне хорошо, мне в кайф и сытно —
Вам до того меня не хочется,
Что самому немного стыдно...
А дело в том, что я сорвамшися
С цепи — с одной, с другой и с третьей,
В бега подамшися, заврамшися...
А мама как звала Вас — Петей?
А можно, я вот так немножечко
Чуть-чуть подвину вашу рюмочку,
И две серебряные ложечки
Ко мне нырнут как рыбки в сумочку:
Они к той первой там пристроятся,
Поскольку Бог наш любит троицу...
А Вы могли б шептать мне нá ухо —
Чтоб горячо и чтоб щекотно,
А то пойду и склею лабуха —
Вон хоть того — кого угодно.
А чтоб Вам взять меня за талию —
Да не сейчас, а там, на выходе,
Когда вселенскою печалию
Во мне дыхание повыхватит.
...И чем бы мне себя порадовать —
А можно мне мартини к торту?
Ой, это Вы опять — ну надо ведь...
А чтобы Вам не сдохнуть к чёрту?

 

 

****

А мать невесты будет в белом.

А сверху – в розово-лиловом,

Но никому не будет дела

До белоснежной той основы.

 

Отец невесты будет голым.

А сверху – в чёрном с белой грудкой,

И зубы будут частоколом

Белеть над каждой полушуткой.

 

А кто-то молча сядет рядом

(а рядом – будет, будет место!)

И не спеша разденет взглядом

Уже бухую мать невесты.

 

 

****

Бешеной собаке – семь вёрст не крюк,

А уж мне – подавно рукой подать.

У меня их, знаете, этих рук –

Даже и не пробуйте сосчитать.

Мне ведь было сказано: берегись Тельца!

А я – дура дурою – в два конца

Бешеной собакой, верста к версте,

Да с консервной банкою на хвосте...

 

 

****

Да кто сказал, что ты в ответе

За тех, кого ты приручил? –

Ну, пел ты им про всё на свете,

Стихи читал, мозги лечил.

Открыл им выси, глуби, дали –

Они летели, трепетали

И в предвкушении судьбы

Сходили медленно с резьбы.

Но даже там, тогда, в начале

Ты знал, что всё имеет срок.

И даже дал себе зарок...

Но ты хранил их от печали,

Надеждой душу бередил

И в летний сад валять водил.

 

 

****

Если лодочку оттолкнуть,

так она же ведь – поплывёт...

Если море во след встряхнуть –

море лодочку зажуёт.

 

Хорошо в октябре уснуть,

а проснуться под Новый Год,

горькой лодочку помянуть...

И себя. И других сирот.

 

 

**** 

Таких, как я – ага... отличники,
Которых нынче днём с огнём,
А я в таком красивом лифчике...
Да нет, не так чтоб только в нём,
Я в этом лимбо, в этом городе,
В плаще до пят, в поднятом вороте
Стряхнувши дождь, сижу у стоечки
И пью добавочку настоечки.
Мой слабый мозг со мной играет
В моя твоя не понимает,
Он говорит: пять-шесть настоечек –
И за тебя заплатит троечник.

 

 

****

Я – то под маленькую дуру,

То под большую,

Я – то надену эту шкуру,

То освежую.

 

Я – то взгляну, как украду,

На свет небесный,

То без разбега упаду

Обратно в бездну.

 

А наигравшись в ту игру,

Что не от Бога,

Легко-легко его беру,

Барьер порога.

 

 

****

Похоже, дошла до точки:

Ни боли какой, ни злости

И взвизгнул под молоточком

Последний забитый гвоздик

 

И всё уже в среднем роде

И мир даже стал огромней

 

Лишь низ живота сводит

Когда о тебе вспомню

 

 

****

А я – двенадцати колен

Из рода гаваней –

Я не приемлю перемен,

Штормов и плаваний,

И этих белых кораблей

С крутыми мачтами –

Их караулит Водолей

И топит пачками.

И даже вас я не люблю,

Любуясь издали.

И не пристало кораблю

Просить у пристани.

 

 

****

Обратите внимание, милый,

как цветы поменяли цвета:

с нами кружатся тёмные силы,

а на вас даже нету креста.

 

И у вас даже нет оправданий,

а мои – никому не нужны,

кроме этой несчастной герани,

почерневшей у белой стены.

 

Вы прислушайтесь,

слышите – песни:

эта ночь переходит в январь,

мы, наверно, останемся вместе –

каждой твари положена тварь.

 

 

****

У белой ограды, у чёрной ограды –  

У самой преграды мы будем стоять.

И Вы никогда не узнаете правды.        

Вам и неправду лучше не знать:

На голос раздумий приходят печали, 

На голос печали приходит беда...       

Когда бы Вы знали, как Вы устали –  

Вы б никогда, никогда, никогда...

 

 

****

Это то, что у вас называется

«Вы, наверное, милочка, спятили!»

Это то, что у нас прививается

С молоком вот такой же матери.

Это то, что само проплачется,

Это то, чему Бог судья,

Это то, что у вас не значится

В вашей Книге Небытия.

 

 

****

Я обещаю, Господи,

Я залечу все раны,

Ты же ведь знаешь, Господи,

Мне ещё как бы рано.

Ты вот прибрал мальчишку

С красного мотоцикла –

Парню пятнадцать с лишним,

А я тут уже привыкла...

А вот когда мне станет

Невыносимо тяжко,

Ты на меня поглядывай –

Я Тебе дам отмашку.

 

 

****

Я Вам чёрным по белому говорила,

Я Вам словом по разуму объясняла,

Что у каждой меры – своё мерило,

Что у каждой мены свои менялы –

Как дебилу дебелому,

Как слепому без посоха –

Даже белым по белому,

По слезам – аки по суху.

 

 

****

Замужних людей не целуют в предплечье –

Об этом и нету, и не было речи.

Замужних людей – вообще не целуют,

Их чтят разговором и чаем балуют.

 

Замужние люди исполнены долга,

Замужние люди – всегда ненадолго,

И вы не особо скачите мустангом,

Когда они к вам залетят бумерангом.

 

P.S.

Давайте, доживём до марта –

А там уже – как ляжет карта,

А там уже – коль будем живы,

Коль будем всё ещё нелживы...

 

 

****

Он мне сказал, что Вас послал мне Бог.

А сам он был хромой и о копытцах.

Он мне сказал, что здорово продрог,

И попросил воды со льдом напиться.

 

А на «спасибо»: 

– А причём тут я?

Я не при чём, я только на раздаче,

И я – не я, и лошадь не моя...

– А Он, Тот, Кто послал?

– А Он – тем паче.

 

 

 

Вдоль дорожки моей 
Кривенькой да узенькой — 
Только сумасшедшие дома. 
Вы меня нарочно этой музыкой 
Сводите с последнего ума? — 
Я опять прошла по той дорожке, 
Я дошла туда, где поворот, 
Где летят все пуговицы с застёжки — 
Так, что их сам чёрт не соберёт, 
И кричала: «Сдохните, панове! 
Есть такая буква в этом слове!» 
И ломилась в эти двери на стене — 
То по чётной, то нечётной стороне.


****
Ну что, Елдырин, будем раздеваться, 
Пока оно ещё изволит греть? 
И вам совсем не стоит волноваться, 
Мы можем просто мультики смотреть. 
Закрыв глаза. 
Вы — свой, я — свой. 
И я ручаюсь головой, 
Что ваш — про вечную печаль, 
Про нескончаемую даль, 
Где шли дожди, а после них 
Никак не наступали зимы, 
А Боливар любил двоих, 
Чтоб всем троим — невыносимо. 
Там три тропинки под откос, 
И три нестрашных круга ада, 
И три ответа на вопрос 
«А нахера оно мне надо?»

А мой — узоры хохломой, 
Одно сплошное «Боже мой!» 
Такое чудо из чудес: 
Звенящий день, поющий лес, 
Где отпускаются грехи 
На том же месте, где вершатся, 
И даже третьи петухи 
Молчат о том, что может статься. 
И «Вальс цветов», и Фея грёз, 
И дуб, и кот, и цепь на дубе... 
Лишь нет ответа на вопрос 
«А хули он меня не любит?» 
И пусть у нас не будет тайн — 
You show me yours — I show you mine.


****
А ветер стих — и стало жарко. 
Дошло, что псих — и стало жалко... 
Как долго вниз летят качели! 
Уже не вспомнить черт лица, 
Одни сплошные дни недели, 
Одни сплошные месяца — 
Крибле-крабле, 
Всё на те же грабли...


****
Надышаться перед смертью, 
Пролистать весь том страниц, 
Разобраться с круговертью 
Славных дней, любимых лиц, 
Вспомнить, как земля кончается 
При заходе на вираж... 
И ещё успеть покаяться — 
Это высший пилотаж. 


****
Больные дни царевны Несмеяны 
Пришлись как раз 
На праздник Рождества. 
И вообще, зима случилась рано, 
А значит, рано кончатся дрова...

А кто-то пошутил, да неудачно, 
И срок зимы продлил на сорок дней. 
Царевне хорошо: царевна плачет — 
Ей лучше всех, помолимся о ней.


****
...Как за синим океаном,
Да за чёрною горой
Жил в обнимку со стаканом
Тот лирический герой.

Он мешал с водою виски,
Чтобы легче было пить...
До чего же, сука, близкий
И родной. И нечем крыть...


****
Вы ж мои свидетели, ангелы-святители, 
Как же те две девки друг друга ненавидели!
Ой, мои спасители, мы же все там были, 
Как две эти девки одного любили – 
Сильно кучерявого, больно развесёлого –
Первая-то тихая, слабая на голову,
В Новый Год тихонечко плакала под ёлочкой,
А с утра легонечко скинула ребёночка.
А другая – резвая, да не шибко трезвая,
Отыскала лезвие да себя порезала.
А он сизым соколом в облацех летаючи,
Всё, что ему надобно делал припеваючи.
И слова хорошие даром не растрачивал –
Резвую – подначивал, дуру – поколачивал.
 
А теперь он старенький.
Старенький-престаренький.
У него есть Танечка, у него есть Варенька,
Радио на стеночке, да простынка белая,
Всё, что ему надобно, под себя он делает...
А слова хорошие, те, что не растрачены,
Проступают кожею в виде всякой всячины.
Экие-то небыли жизнь у нас городит...
Две девки за ним бегали –
Две бабки за ним ходят.


****
По синему небу летела
Невинная белая блядь...
А собственно, что я хотела?
Я просто хотела сказать:

С тех пор, как я больше не помню
Всё то, что хотела забыть,
Не нужно уже ничего мне –
Мне б только старуху убить.
 
Беззубая тихая гнида,
Моими ключами звеня,
Всё помнит. Поплачет для вида,
А в мыслях хоронит меня.
 
Босая на цыпочках ходит,
Брелочком стуча по ключам –
Она меня днями изводит
И душит меня по ночам.
 
Ни Бога, ни Сына, ни Духа,
Ни жизни, ни ночи, ни дня.
Придите, убейте старуху,
Потом отпустите меня. 
 
 
****
Я с тобой – хоть за Онегу, хоть за Ладогу,
Только где же ты там видел эту радугу?
Я была там, и мне, знаешь, не особенно...
Там одни сплошные пни да колдоёбины.
А за ними, знаешь – жизненные трудности...
Там, где трое – там издержки многолюдности...
 
...А с чего ты вдруг подумал, что я бегаю
С кем ни попадя за Ладогу с Онегою? 


****
Смятенье душ не терпит суеты,
Где суета – там лишь томленье духа.
И да пребудут помыслы просты 
И в простоте чисты, как вековуха.
 
Моя кривая линия ума
Видна лишь мне, когда я умываюсь.
Лишь мне, да ненормальной Ленорман,
Когда я до колоды прикасаюсь.
 
А я люблю девицу Ленорман,
Её небось совсем никто не трахал...
Я разве не рассказывала вам?
Наверно, нет. Вам сливки или сахар?
 
Меня вам как – с душою или без?
Давайте, без – так будет веселее:
Смятенье душ – оно всегда вразрез.
Душа с него болит. Потом болеет.


****
Были шлюхи обвальны, были жёны дородны,
Были девы свежи,
Но нацелили похоть небогоугодно
Друг на друга мужи.
И сближались руками, и сплетались телами,
И сливались душой,
Забывая о Боге, а порой и о маме,
Что не есть хорошо.
...И не чаяли жизни, и не взвидели света
Друг без друга мужи... 
 
Если долго не спится, лучше думать про это,
Чем о том, как ежи...
 

****
Запомнить эту дрожь и дождь,
И этот зонт складной нескладный,
И этот взгляд: по мне – хорош,
Бессмысленный и беспощадный...
 
...Забыть,
Что от него потом
Так пахло пóтом и скотом...
 
А после всё забыть – и дождь,
И этот зонт такой нескладный,
И этот взгляд... ну, был хорош,
Ну, да, хорош был – ну и ладно...
 
И помнить только как потом
Разило пóтом и скотом.
 

****
...Мне снилось, что ты меня звал на крыльцо,
И я поливала тебе из ковша...
 
Ты был бы красивый, когда б не лицо.
Ты был бы хороший, когда б не душа.


****
Уже все пабы в городе закрылись,
А нам ещё слова склонять и спаривать...
И чтобы мы – да не договорились,
Такие мастера недоговаривать!
И чтобы Вы – да недопонимали
Всех тех вопросов, что не поднимали!
И чтобы я...
А я причём? Я вообще под сургучом,
Я только иногда трусцой да кролем...
Ведь мне – что вальсом на весу,
Ведь мне – что камнем на косу –
Мне всё одно, когда я дурь гуляю полем –
Такое, типа конопли,
Галактик тридцать от Земли,
Там разве только крокодилы не летают.
Там птицы глохнут от цикад,
Там каждый встречный мне медбрат,
А поперечных снайпер убирает.
Там кто-то не забавы для
Сложил обломки корабля
И приписал, что я права была однако.
Но в этом море конопли
Былые чьи-то корабли
Мне не нужны и далеки, как Нагасака...
 
Так выпьем же за коноплю волной под килем.
Вам и не снилось, как я сплю,
Чтоб Вы так жили.
 
 
****
Мы едем в Грецию – 
К тем грекам, грекам, грекам!
На денежки червонного туза
С одним таким хорошим человеком –
Печальный нос, весёлые глаза.
Мы уезжаем в ночь и без напутствий,
Ловя момент и заметая след,
С таким невыносимо странным чувством,
Что Греции на самом деле нет.

 

 

У Панкратова – дача в Кратово,

Я жила там давным-давно.

И ещё там, я помню, брат его...

И ночами всегда темно. 

И ещё двое – с понтом местные,

Но каких-то нездешних мест,

Плюс Колян – оба глаза честные,

На боку зарастает крест. 

И какой ни пойдёшь дорогою

Ты потом из кина домой –

Там случалось такое многое

Непроглядною этой тьмой...

 

У Панкратова – дача в Кратово,

Только всё там уже не так.

Отсудил себе долю брат его,

А казалось – бесполезняк. 

И сидим мы на той терасочке –

И Панкратов, и брат, и я –

Те же чашечки, те же вазочки,

Все щербатые по краям. 

Килька пресная, ночь нетёмная,

И гугнят вдали до утра

Эти тихие и нестрёмные

Подмосковные фраера.

 

 

****

Всё это однажды закончится миром:

Я спрячу подальше колечко с сапфиром,

А Вы у метро возле Мраморной Арки

Положите нищему бронзовый Паркер.

И там, где мы раньше смеялись до колик,

Мы стульями скрипнем и сядем за столик.

И вместо того, чтоб меня ненавидеть,

Вы будете просто смотреть и не видеть.

 

 

****

И вот мы приходим к Нему чебурашками,

Со всеми своими немыслимо тяжкими,

Со всеми своими, такими огромными,

Спиной неподъёмными,

Смертными, тёмными...

И тихо сидим у воды, аки заиньки,

И тяжкие наши ложатся в мозаики,

На ровное-ровное белое дно –

И те, что недавно, и те, что давно...

И так безобидно лежат они рядом,

И слёзы так странно идут снегопадом,

А нам говорят:

«Вам пора, уже ждут.

А это пока что останется тут»

 

 

****

Ну да, я запиваю рыбу

Вином неправильного цвета.

Зато я говорю «спасибо»

Закату, а потом – рассвету.

Ну, да, я не люблю старушек,

Когда от них ненужным пахнет,

Зато я млею от «восьмушек»,

Дробящихся в кантатах Баха.

А Вы – пройдоха и безбожник.

Но победителей не судят.

Зато у нас сегодня дождик.

И завтра тоже что-то будет...

 

 

****

И вблизи не видно, и даль темна,

Над винилом чёрным дрожит игла.

Вы не ждите лучшие времена,

Ваша карта выпала и легла.

И сотрёт до мяса игла винил,

Чтобы этот голос Вам повторял:

«Ах, какую же ты женщину обронил!

Ах, какую же ты женщину потерял!»

****

Можно я к Вам просто приеду —
Без надежды, без последствий и слёз,
Что-то типа «почитать Кастанеду»,
Не пуская поезда под откос...
А вчера я к вам во сне залетала.
Хорошо, что разбудить не смогла:
Вы б увидели, какая я стала,
И забыли бы, какая была.

 

 

****

А радость — всего лишь полдела,
И горько её торжество:
Она достигает предела,
А дальше — незнамо чего.
А дальше одни разговоры.
А после — один разговор,
Что, мол, подъезжал под Ижоры
И ваш мне припомнился взор...

 

 

****

А я сама не знаю, зачем оно мне надо:
Я просто разбежалась и всё ещё бегу,
И щит я свой повешу у врат такого града,
Куда войду Петлюрой, а выйти не смогу.
И если я такая, то значит, я такая,
И здесь уже не властен никто и ни над чем,
И я не притворяюсь, что просто жду трамвая,
А я сижу напротив и вас глазами ем. 

  

****

Кольцо покойницы мне впору,
Не беспокоит.
Лицо покойницы мне снится
И не пугает.
И если что-то и случится,
То очень скоро,
Пока покойница спокойна
И знать не знает,
Пока не нашептала тёзка
Ветрам проклятья,
Пока не стала капать воском
За ворот платья,
Пока она не сговорилась
С дверьми в том доме...
А впрочем, всё уже случилось.
Ну, разве кроме...

****

Эта звёздная тряпица,

Эта лунная прохлада...

Почему-то мне не спится –

Может, так оно и надо?

 

Из копытца сладко пьётся,

Я сама не преминула...

Скоро утро. Всё проснётся

Посмотреть, как я уснула.

 

Выступление в Доме Булгакова

Москва, 3-е апреля, 2010г.  

© Видеосъёмка Ирины Хвостовой  

 

«И хотя Вы так вот смотрите на меня удавом...» 

© Видеосъёмка Ирины Хвостовой  

 

1. «Мой терем – на краю земли...»

2. «Вот вам бы всё песни петь...» 

© Видеосъёмка Ирины Хвостовой  

 

**** 

Полудрёма. Поле. Пуля.

Полежите полчаса.

Даже если Вы уснули,

Вас разбудят голоса:

Полудевы – полуптицы

К Вам любиться прилетят,

И жена придёт проститься,

И пропащий младший брат…

И тогда Вы вдруг поймёте,

Как прощаться нелегко…

Отвернётесь и заснёте,

А проснётесь далеко.

 

 

****

… А живут они хорошо и дружно, 

И не мудрствуя многосложно,

И если что ему от неё и нужно –

Так это чтобы ей было можно.

 

Сам Господь на них смотрит и радуется,

А они его ни о чём не просят:

И раскладушка у них раскладывается,

И пылесос у них пылесосит.

 

 

****  

Город готики и статики, 

Кирхи с крепкими дверьми,

Оловянные солдатики

С деревянными блядьми,

 

Кружевные занавески

И скатёрка на столе,

Никому не интересно,

Есть ли правда на земле.

 

«Из мужского туалета –

кривоногий и хромой»… -

Боже мой, откуда это?

Мама, я хочу домой!

 

 

****

Я плохо сплю

Мне снятся злые люди

И по земле летящий самолёт,

И тихий плач, который ночью будит,

А по утру проснуться не даёт.

 

Я плохо сплю. И еле просыпаюсь.

И время – на меня – идёт, идёт…

Хочу бежать, но молча расступаюсь

И рассыпаюсь

Абсолютно. Вот. 

 

 

****

А жизнь короткая такая,

Я, видно, зря к ней привыкаю

И обосновываюсь:

Хочу изучать клинопись,

Собирать живопись,

Занимаюсь гимнастикой, пластикой

И развитием вкуса,

Скупаю серёжки, колечки, бусы –

То ли для пущей нарядности,

То ли от жадности,

И всё время думаю,

Что всё когда-нибудь кончится.

И не то чтобы страшно, а просто не хочется.

 

 

****

Вот Вам бы всё песни петь да дурачиться,

Да чтобы с музыкой, с фортепиано…

А мне с Вашего голоса

Поётся – как плачется,

А плачется горько, как будто спьяну.

Я на таких, как Вы – всю жизнь спотыкалась:

Споткнусь – и падаю. Прямо кубарем.

Я думала больше таких не осталось,

А тут вот Вы – с тенорком да с юмором.

А на меня это действует – безотказно,

И пускай пропадает оно всё пропадом –

Я, вот, напьюсь сейчас безобразно

И о себе расскажу Вам шёпотом.

 

 

NOTTING HILL 

 

В этих белых домах жемчуг крупный и мелкий,

С золотою каёмочкой голубые тарелки…

 

Но ещё до меня за меня решено:

Мне не жить в тех домах,

Мне не пить то вино.

 

Я пасусь на своём

Разноцветном лугу

И меняю лишь то,

Что хочу и могу.

 

Я нигде не бываю,

И ни с кем не дружу,

И, наверное, больше никого не рожу.

 

 

****

                         Лизе

И снова – плохо

И снова – плаха

И снова – плач

Глотая слёзы, терзает Баха

Дитя-скрипач

И не даётся, не удаётся

То «до» тянуть,

Но всё зачтётся, нo всё срастётся

Когда-нибудь –

И это "плохо"

И эта плаха

И этот плач 

Скрипач, который не верит в Баха – 

Он не скрипач. 

 

 

****

В том доме было много комнат

И люк, ведущий на чердак...

И что-то дальше нужно вспомнить –

Но невозможно. Ну, никак…

И что-то делается с телом,

Зачем-то холод вдоль спины…

И что-то… кто-то… в чём-то белом –

Так тихо-тихо у стены…

И даже можно дотянуться –

И испугаться. И спугнуть.

 

… То ли уснуть и не проснуться,

То ли, проснувшись, не уснуть.

 

...Прийти на рынок без копейки денег,

Понюхать розы и потрогать веник,

И перепробовать все то, что разрешат –

Капусту, творог, мед и виноград,

Сказать, что мед – балованный, а творог –

Не так уж и хорош, насколько дорог,

И с чувством собственной законной правоты

Еще раз перенюхать все цветы.

                                                                           

****

...Безумным смехом заходиться,

Поверить линиям руки,

Сбежать из дома с проходимцем

И разорвать черновики...

А может, просто жить иначе:

В тиши, в глуши, на дикой даче,

Пейзажи гладью вышивать,

Котенка в морду целовать

А по ночам мечтать о принце,

Подсев к открытому окну,

Судьбе молиться на луну,

Носить колечко на мизинце,

И под пластинку Адамо

Писать к Онегину письмо...

 

****

Нашептала речка берегу

Удивительные сны:

Про далёкую Америку

И страну, где есть слоны.

Говорила речка берегу:

«Я впадаю в океан,

Я увижу ту Америку

И слонов, и обезьян…»

Говорила речка берегу:

«Я на негров погляжу…»

Обещала речка берегу:

«Я вернусь и расскажу…»

 

СТРАНИЦА ИСТОРИИ

 

Всем говорили, что царь не умрет, –

И вот.

Кто-то рискнул обвинить Годунова...

Но снова

Солнце играет на всех куполах –

(Ах!),

Город торгует, и площадь пылится,

И звон медяков.

И кажется – здесь ничего не случится –

Во веки веков,

И все будут счастливы: кот во дворе,

Царица с царевичем

И старые девы в монастыре

Новодевичьем.

                                 

****

По всей земле – колокола, колокола, колокола –

Царица сына родила! Царица сына родила!

Душа – на части!

Царица сына родила! Какое счастье!

Царица сына родила – и в одночасье

Царь людям выкатил вина и выдал платья,

И всем бросали серебро царевы братья.

Царь – мужика поцеловал

И все, что было, – раздавал,

И отменить пообещал в стране законы,

И всё купчишке подарить хотел корону...

Царица сына родила! Царица сына родила! –

По всей земле – колокола, колокола, колокола...

 

А время шло. И день пришел.

И с колоколен –

Царевич – болен! болен! болен!

И плачут бабы в деревнях,

И едет в город на санях

Весь мир крещеный,

И от зари и до зари

Колдуют что-то знахари

И швед ученый.

 

Не спали ночь, а поутру

Был швед повешен на юру.

Звон колокольный тонет в шуме:

Царевич – умер! умер! умер!

 

ПЕСНЯ

 

В темноте ключами звякая,

Я тебе открою дверь.

Про меня болтают всякое –

Ты не слушай и не верь.

 

Золотой ты мой, рубиновый,

Позабудь свои дела,

Я наливочки рябиновой

Нам обоим налила.

 

Ты грустишь? А я – нисколечко.

Ты спешишь. А я – ничуть.

Про свою невесту Олечку

Даже думать позабудь.

                                                          

****

Берег моря. На песке

Дева мается в тоске.

Волны ходят ходуном,

Дева молит об одном:

 

"Море, море, мой любимый

Пусть вернется невредимый!"

Дева плачет на ветру:

"Он погибнет – я умру..."

 

Но челнок приплыл под вечер,

И она бежит навстречу,

Осушив потоки слёз:

"Милый, что ты мне привёз?"

 

****

Ты позвонишь своей любовнице,

Она ответит: "Приходи", –

И пусть ничто тебе не вспомнится,

И все пусть будет впереди.

 

И ты жене соврёшь, как водится, –

Не знаю что – тебе видней...

Судьба сумела позаботиться

О том, чтоб я не стала ей.

 

****

Ты не ждал? А я пришла.

Здравствуй, милый, как дела?

Ты совсем уже не тот.

Как ты прожил этот год?

 

Да, любимый, в самом деле

Ровно год и две недели...

Я соскучилась, родной...

Познакомь меня с женой.

 

****

Чья–то мама ищет сына,

Фрукты, море, пляж, загар.

Руки, ноги, плечи, спины.

Солнце. Солнечный удар...

 

Море сине, небо сине,

В синем небе самолет.

И женатому мужчине

Эта девушка в бикини

Будет сниться, сниться, сниться...

Будет сниться целый год.

 

****

А Марьяна хороша была с лица.

Уж Марьяне люди прочили купца,

Да родные были к девушке добры –

Не неволили Марьяну до поры…

А зимой, как только выпал первый снег,

Проезжал один беспутный человек.

Белолица, черноброва да румяна –

Приглянулась ему девушка Марьяна.

Подарил он ей пакетик с леденцами

И увёз на тройке с бубенцами.

И ещё изюмом угощал.

И ещё жениться обещал…

 

****

В тихом омуте, в тихом омуте,

В тихом омуте – тихий ад.

В этой комнате, если помните,

Я вас выбрала – наугад.

 

Я подумала: "Вот и встретила."

И не думала ни о чём.

Как же я тогда не заметила

Эту женщину в голубом?    

 

****

Сгубить мою душу

За ради забавы –

Как вы не правы, как вы не правы…

И что мне осталось? –

Греха не бояться,

Над глупыми шутками глупо смеяться,

С трудом засыпать после тех вечеринок,

Завидовать лёгкому счастью блондинок

И простужаться от вашего взгляда –

Так мне и надо, так мне и надо… 

 

****

Я ненавижу вас –

И в профиль и анфас,

Я ненавижу вас, 

Ваш свитер, ваши джинсы,

Самодовольный бас

И перстень на мизинце –

Десятки тысяч раз

Я ненавижу вас.

 

Но я вас ненавижу

Ещё сильней

Тогда, когда я вижу

Вас рядом с ней.

 

****

У вас там как?

Вступают в брак?

А вот у нас, обычно, так:

Сначала – падают к ногам.

Потом – пускают по рукам

Прекрасных дам.

И никогда не помнят имя –

Лишь временами,

Но вечно путают с другими

Именами…

А небо смотрит сквозь метель –

Хмуро,

И мы рожаем им детей

Сдуру.

 

****                                                           

Мы вряд ли будем целоваться,

Когда мы будем расставаться.

Скорей всего, мы гнусным тоном

Заговорим об отвлечённом –

 

О том, что отпуск пролетел,

О том, что юг осточертел,

О том, что дома ждут дела…

Как жаль, что я с тобой спала.

 

****

Это ты, положим, врёшь,

Ты от горя не умрёшь –

Потому что есть, что кушать,

Потому что мир хорош,

 

Потому что перламутром

Серебрятся скаты крыш,

Потому что завтра утром

Ты в Палангу улетишь,

 

Потому что править балом

Ты намерен до седин,

А таких, как я – навалом.

Это ты у нас один.

 

ЗАГОВОР 

 

У кошечки – заболи,

У собачки – заболи,

А у девицы – всё пройди.

Страдалица…

И у красавца того пускай заболит.

Пусть долго болит,

А потом отвалится.

 

В ГОСТЯХ 

 

Уж все давно тут,

Все только Вас все ждут,

И Вы вот-вот явитесь.

А мне не Вы нравитесь –

Мне Вас любить нравится,

От всех скрывать нравится,

И целовать нравится,

И ревновать нравится,

А с тем, что мне нравится,

Я не могу справиться.

 

****

На уровне бреда,

На грани кошмара…

Та дама из бара –

Вам вовсе не пара.

Но я вас не стала

Судить слишком строго:

Вы думали мало

И выпили много.

 

****

Сквозь мутные окна – дождя паутина,

И жалобно мокнут рябые рябины.

А я-то заметила, как вы глядите –

То на часы, то на волю – в окно…

Что же, глядите, но подождите,

Не уходите – допейте вино.

А я расскажу вам, а я вам открою

Страшный секрет про старуху с клюкою,

Про чёрную кошку, что в позе копилки

Сидела на бархатной красной подстилке…

 

Старуха молчала, старуха скучала,

А я в сотый раз начинала сначала…

Старуха устало привстала со стула,

В рукав пошептала, на воду подула,

Дала мне травы́, что росла на болоте –

И вы – никуда от меня не уйдёте.

 

****

Ну и что, что вдвоём. Ну и пусть при свечах –

У меня ещё есть голова на плечах.

А мой внутренний голос –

Он в голос кричал

И вполголоса сам же себе отвечал,

Что, когда при свечах,

А вокруг тишина,

Голова на плечах

Никому ненужна.

 

****

Очи чёрные,

Очень чёрные, –

Это чёрт его знает что...

А я слышала, к вам в гримёрную

Ходит женщина. Это кто?

...Очи чёрные,

Очень чёрные,

Слишком чёрные, так нельзя.

Тяжело, когда смотрят в сторону,

Невозможно, когда – в глаза:

Мысли кружатся беспризорные,

Жарко делается в пальто...

Очи чёрные,

Очень чёрные, –

Просто чёрт его знает что...